И взяли мы синюю потрепанную Kia Picanto. Я как водитель спорадический всегда в рентакарах мучительно решаю – покрасивее, но подороже? Поскромнее, но не волноваться при парковке? И всегда находится что-нибудь, что убеждает меня в правильности сделанного выбора. На этот раз «чем-то» оказался штырь, который неприметно торчал из зеленого столба, обозначавшего границу парковочного места.

Красивые зеленые полоски краски, образовавшиеся (помимо ямки) в результате знакомства со штырем, мы оттирали под покровом ночи Лизиной жидкостью для снятия лака. После прошлогоднего подвига Красильниковой, в одиночку усмирившей Алексея Бр., который аки лев бросался на владелицу цепочки Aquila, это в моем рейтинге самый яркий пример того, как женщины в пресс-турах могут приносить пользу.

Но вернемся к повествованию. Путь наш лежал в Ретимно. Ретимно, как известно, один из самых красивых городов Крита, там есть венецианская крепость, в старом городе ужасно любопытно гулять по вечерам и все такое прочее. Еще в Ретимно встречаются такие рисунки на стенах и такие номера на мопедах:

Ничего из этого меня решительно не интересовало. Сидя в кафе у крепости, я мрачно изучала условия страхования своей синенькой подруги. Постепенно подтягивались пассажиры, вкусившие крепости, шопинга и прочих радостей жизни, доступных людям, никогда не заносившим руки над договором об аренде машины. Частями, как волчица детенышей, я перетаскивала их на пляж километрах в десяти от Ретимно. Там планировалось купание.

Но поскольку просто так купаться было скучно и холодно, стеснительная Красильникова придумала игру, которая впоследствии получила название «лифчикбол».

Игра проста и зрелищна. Из числа игроков выбирается самый раскрепощенный (Красильникова судила). Он снимает верх купальника и связывает его в клубок. Затем игроки начинают весело перебрасываться этим импровизированным мячом, стараясь, чтобы пас был неточным. Тот, кому посчастливится мяч не поймать, разоблачается и вяжет клубок из своего купальника. Игра заканчивается, как только последний ее участник остается в одних трусах. Для пущего эффекта игру следует сопровождать выпрыгиваниями, подбадриваниями и прикрикиваниями.

Согревшись и попугав стеснительную Красильникову, мы выбрались на пляж и улеглись на песочке. Буквально через несколько минут из праздных разговоров сам собой возник второй хит этой поездки – тест «Мертвец ли вы?». Тест состоит из ряда закрытых вопросов. Например: «Лежите ли вы?»; «Вы лежите давно?»; «Вам холодно?»; «Вы можете встать?» и т.д. Из ответов складывается исчерпывающая картина…

После такого увлекательного купания требовалось подкрепиться. Погрузившись в Kia, мы поехали искать себе пропитания и неожиданно быстро наткнулись на таверну Parasia. Лучшего подарка голодным филологам придумать было нельзя.

Таверна могла похвастаться, во-первых, таким видом:

Во-вторых, обслуживал нас некто Александрос, по происхождению вроде бы болгарин. Услышав русскую речь, он очень оживился и охотно рассказал мне, что учился в Санкт-Петербурге на экономическом, кажется, факультете, а потом перебрался в Коми АССР, где с энтузиазмом валил лес 12 лет. Мне лично и в голову не пришло, что в Коми его привел вовсе не интерес к дремучей России, а менее благородные мотивы. Девушки, однако, придерживались иного мнения.

Хозяин таверны, как выяснилось, тоже питал к России нежные чувства. Чувства эти особенно сильно овладели им, когда он давал кличку своей собаке. Пес отзывался на имя «Путин», правда, с ударением последний слог. Еще из живности при таверне обретался ягненок Дмитрий, как ни странно, не имевший никакого отношения к президенту Медведеву. Дмитрий жил на заднем дворе уединенно, ни с кем не дружил. Поэтому, возможно, он откликнулся на ласку Лизы. По другой версии, его заинтересовало содержимое коробочки в руках у Александроса.

Александрос, кстати, провожая нас в дорогу, неожиданно спросил: «Кто у вас тамада?» И повесил мне на шею камень «тигровый глаз» на шнурочке. А вы говорите – валютные махинации…

Отведав Парасьиного угощения, мы решили, что пищи духовной нам мало. «Где-то тут есть пресноводное озеро Курнас, – задумчиво сказала я. – Поедем?»

Через полчаса на Крит пала черная ночь. Поворота на озеро все не было. Группа ворочалась за спиной, как море во время шторма. Я испуганно притворялась глухонемой. Но когда справа показалась тюрьма, означавшая близость Ханьи, долее игнорировать положение вещей стало невозможно. Я развернулась, переваливаясь, как морская черепаха каретта-каретта, и повлеклась обратно в сторону Ретимно.

Озеро Курнас встретило нас кромешной тьмой. Совершенно непонятно, как они собираются развивать туризм, если до сих пор не подсвечено единственное пресноводное озеро на острове! Нам даже негде было выпить кофе перед дорогой домой…

Стеснительная Красильникова, отказавшаяся приблизиться к линии воды, громко рассуждала вслух. «Давай, – говорила она сдавленным от смеха голосом, – откроем турфирму? Ниша же совершенно незаполненная! Назовем ее «На озеро с Полиной». Условия простые – сажаешь 50 человек в легковой автомобиль, дожидаешься темноты и везешь их на озеро. А? Спрос будет сумасшедший!»