Это было год назад в Мадриде. Мы возвращались в свой хостел Rober (волшебное место, где свежевыстиранные носки, утром кое-как вывешенные на балконе, вечером обнаруживались пяточка к пяточке на батарее), когда путь преградило шествие из людей в остроконечных капюшонах. Некоторые несли платформы с фигурами, изображающими сцены из Библии, прочие шли сами по себе.

К тому времени мы уже были осведомлены, что в стране происходит Семана Санта (Страстная неделя), и логичным образом связали шествие с ней. Хотя и были заинтригованы ку-клукс-кланообразными капюшонами. Это сейчас я знаю, что их надевают кающиеся грешники (некоторые к тому же идут босиком), а тогда этот предмет туалета вызвал у нас ряд вопросов. Также мы не отказались бы узнать, прилично ли пересекать улицу, по которой двигалась процессия, или «Робером» до окончания мероприятия следует пренебречь.

Стыдно признаться, но дома мы оказались существенно раньше грешников.

Спустя год снова настала Семана Санта. По времени она пришлась как раз на наш рекламник, но вот совпасть в пространстве нам удалось только в пятницу 6 апреля. По счастливой случайности я решила провести вечер накануне отъезда в Таррагоне – взглянуть, наконец, на римские руины, сиротливо оставшиеся вне поля нашего зрения в прошлом году.

Ноги сами привели меня на площадь перед мэрией, где к тому моменту народу и без того собралось преизрядно. Ни секунды не медля, я залезла на парапет и достала фотоаппарат, и тут на площади показались римского вида воины в белых одеждах, золотых шлемах и со щитами. Так началась Святая погребальная процессия (Processo del sant enterrament, перевод мой), одна из двух (кажется) устроенных в Таррагоне во время Семаны Санты, - вообще же их может быть гораздо больше.

У человека неподготовленного такая процессия сразу же начинает вызывать любопытство, удовлетворить которое на месте некому. Зато теперь я узнала все, что хотела, и постараюсь привести эти сведения в систему.

Итак, 6 апреля было Страстной пятницей, и потому шествие было посвящено распятию Христа. Вот вопросы, поочередно возникавшие у меня в голове:

- Кто эти люди? Все они священники?
- Нет. Это участники cofradias - братств вроде монашеских, но объединяющих обычных горожан. Изначально братства создавались на базе профессиональных гильдий. Было время, когда в cofradias могли вступать только мужчины, но теперь двери открыты и для женщин. Братства всегда многочисленны. Отбор в каждом случае свой: может понадобиться, к примеру, рекомендация от действующего участника братства.

- Почему они чаще всего в капюшонах?
- К капюшонам пришиты маски с прорезями для глаз, закрывающие лицо, а, как я уже говорила, закрытое лицо – один из символов покаяния. Общее название всех людей в капюшонах – nazarenos.

- Что означают цвета колпаков?
- Это цвета братств. Кроме цветов, на одежде может быть вышита та или иная символика – к примеру, на серых капюшонах (еще были белые, фиолетовые, красные, золотые) имелся герб Таррагоны.

- Как называется то, что они несут?
- Pasos. Это скульптурные композиции, изображающие сцены из последних дней земной жизни Христа. Pasos братства изготавливают на свои деньги и сами следят, чтобы те были в порядке.

- Откуда и зачем в процессии дети?
- Это такие же члены братств, как и взрослые. Многие родители записывают своих детей в братства сразу после их рождения. И как только дети достигают более-менее сознательного возраста, их начинают учить, как носить pasos и стучать в барабаны, – шествие обычно происходит под музыку.

- Где все они выучились так слаженно стучать?
- См. предыдущий ответ. Как несложно догадаться, одной репетиции для такого действа явно бы не хватило.

- Сколько сцен в шествии?
- Зависит от города. В случае с Таррагоной их было 12: Marejants, la sale, pescadors, el buen amor, l’ecce homo, la passio, natzarens, descendiment, pagesos, maginets, la sang, soledat.

- Все эти люди из Таррагоны?
- Большинство – да. Но есть и такие, кто в Таррагоне родился, а сейчас живет в другом городе и приезжает только на праздники, и люди родом из окрестных деревень.

- Как распределяется, кому что нести?
- Особенно почетно нести распятие и статуи Христа и Богородицы. Это доверяют самым уважаемым членам братства или представителям семей, для которых такая обязанность – традиция.

Если вы когда-нибудь станете свидетелем такой процессии, мой вам дружеский совет – по возможности не стойте на месте, а двигайтесь ей навстречу, не мешая, разумеется, участникам шествия. Во-первых, холодно; хотя, конечно, совесть надо иметь – кое-кто из nazarenos ступал по мостовой босиком, а тепла было 12 градусов. Во-вторых, это ускоряет развязку. Коль скоро ты не праведный католик и не идешь в капюшоне, размышляя о своих грехах, а простой турист, которому повезло попасть на самое audience-non-friendly шоу в мире, ответственность за саспенс лежит целиком на твоих плечах.

Впрочем, мне эта мысль пришла в голову далеко не сразу, а уже когда в переулке показался стеклянный гроб. Тогда я потихонечку, наперегонки с каким-то китайцем, начала пробираться к кафедральному собору, в котором, по всей видимости, шествие брало свое начало.

По дороге видела спящего на стуле мальчика, укрытого одеялом, и слышала скупые слова приветствия, которыми обменивались участники процессии и ее зрители. Особенно трогательно переговаривались дети. Еще бы! Еще неделю назад эта девочка краснела на уроке химии, а сейчас держит в руке длинную свечу и ступает, старательно приставляя одну ногу к другой.

Еще мне в самом конце встретилась женщина, виденная в начале, – я узнала ее по красным волосам. Чем тоже, возможно, объясняется массовость процессии.

Вообще лица у шествующих самые разные: кто-то улыбается, кто-то сохраняет строгость. Вот одной из дам наступили на шлейф – и в возмущенном выражении ее лица читается все, что она думает по поводу неуклюжести соседа. А вот у мальчика виднеются из-под костюма джинсы, и в глазах у него веселые искорки от свечи.

Кроме свеч, в руках у участников процессии бывают кресты, лестницы, белые полотнища, фигурки петухов и изображения плащаниц.

Иногда за nazarenos идут люди, одетые в отглаженные двойки и бабочки.

Шшурх! С неба падают листочки, на которых анонсы каких-то концертов, и зрители спешно поднимают их и кладут в карманы. Процессия окончена – по крайней мере, в этой части города. Я оказываюсь, наконец, у кафедрального собора, и вижу, как одну из pasos катят домой – против обыкновения, она на колесах и даже с водителем. «Маноло!» - весело окликает один бывший капюшон другого. Внутри капюшона – Маноло держит его в руках – картон.