Путешествие в Ужупис со всеми остановками (а также размышлениями, лирическими отступлениями и отсылками к литовской истории)
Над Вильнюсом висела радуга, уходящая двойным переливающимся хвостом за гору Трех Крестов. Я стояла на верху башни Гедиминаса и смотрела на старый город. О чем мог думать основатель города великий князь Гедиминас, один из самых прославленных правителей древней Литвы, на моем месте? Как развивать новорожденный город? За кого отдать красавицу-дочку - вот у польского короля как раз сын холостой? Я же размышляла о том, стоит ли выпить кофе на улице Пилес или погодить до Ужуписа – того единственного и неповторимого квартала Вильнюса, где быль оборачивается сказкой.
Улица Пилес, ведущая от площади Гедиминаса к церкви св. Параскевы, считается самой старой улицей города. Я влилась в людской ручеек, ограниченный невысокими пилесскими берегами (по нечетной стороне - кофейни, по четной - старинные дома, каждый со своей историей) и стала рассматривать лица встречных прохожих. В Вильнюсе живет больше полумиллиона человек, и, кажется, все они были сейчас здесь - девочки в черных коротких юбках, чинные джентльмены в костюмах-тройках, крошечные собачки и жизнерадостные велосипедисты; места хватало каждому, включая туристов. Была даже дама в коричневой шляпе с колокольчиками - представитель той почтенной уличной братии, без которой не обходится ни одна порядочная достопримечательность. Возможно, именно их присутствие и делает картину совершенной.
В Ужупис можно было попасть разными способами - я выбрала улицу Бернардинцев, чтобы взглянуть на костел св. Анны, шедевр "пламенеющей" готики, построенный из темно-красного кирпича, словно прошедшего через это самое пламя, и соседний костел бернардинцев. Последнему хорошо бы не обжечься - как-никак, внутри 11 деревянных алтарей XVIII в.; впрочем, при входе в костел я бесстрашно поставила свечку к ногам симпатичного маленького бернардинца с прической "под горшок". Лицо этой статуэтки, в отличие от ее немраморных собратьев, суетящихся рядом, не было скрыто капюшоном.
Схожая прическа украшала голову каменного Адама Мицкевича, установленного в двух шагах от костелов. Столь уважительное отношение к поэту бытовало в Вильнюсе не всегда. В первой половине XIX века за участие в тайном обществе филоматов, члены которого начали с дискуссий о прочитанных книгах и критических разборов сочинений друг друга, а закончили, как всегда, политикой, Мицкевич был посажен в тюрьму, располагавшуюся в базилианском монастыре в нескольких кварталах отсюда. Его келья впоследствии стала называться кельей Конрада; в межвоенный период в ней устраивались литературные вечера. Сейчас в этой части монастыря расположена гостиница.
А во дворе монастыря стоит костел св. Троицы. Это самый заброшенный и одновременно самый впечатляющий храм старого Вильнюса. Внутри костела царит рассеянный свет, падающий на бывшее вместилище вертепа, чью крышу еще украшает целых четыре звезды, на развешанные по стенам карандашные рисунки и акварели, на икону, гласящую «Да вси едино будут», на остатки штукатурки и леса с одиноким рабочим, усилия которого слишком несопоставимы с масштабами необходимой отделки. Про Иосифа Бродского, не раз приезжавшего в Литву, говорили, что он лучше других сумел понять и услышать литовское безмолвие. В этом костеле понимаешь, насколько красноречива может быть тишина; становится очевидно, что святость берется не от убранства. Он построен на месте деревянной церкви, которую заложила в память трех первых мучеников Литвы жена Ольгерда Ульяна Тверская. Их изображения еще можно рассмотреть на фасаде возле главного входа.
Мучеников звали Иоанн, Евстафий и Антоний. Их мощи хранятся в православной церкви св. Духа через дорогу. Православных церквей в Вильнюсе вообще не так уж мало, и опознать их можно даже не столько по архитектуре (та же церковь св. Духа построена в стиле барокко, что для православия уникально), сколько по атмосфере - она тяготеет в сторону строгости. На фоне обилия католических храмов это особенно заметно. Разбирая вильнюсские фотографии, я не нашла ни одной, сделанной внутри православного храма, - зато со всей четкостью запечатлена третья рука св. Казимира. По легенде, когда художник создавал его образ, рука трижды выступала из-под краски - и, в конце концов, мастер счел это знаком и решил оставить руку там, где ей угодно было нарисоваться. Трехрукий образ святого в серебряном окладе висит в одноименной часовне в Кафедральном соборе свв. Станислава и Владислава.
Этот собор в 1922 году получил от папы римского статус базилики - это наивысшая категория храмов, которая присваивается только за особые заслуги. За свою длинную жизнь собор успел побывать готическим, ренессансным, барочным - и в итоге дело кончилось классицизмом. Догадаться об этом легко даже не знатокам архитектурных стилей - по шести колоннам главного фасада, отсылающим к античной эстетике. Собор монументален - 11 часовен, подземелья с самой древней в Литве фреской Распятия (конец XIV - начало XV века), скульптуры, картины, мемориальные доски; на то, чтобы изучить все это, и дня не хватит, а меня ждал Ужупис. Ангел уже достал из чехла трубу и готовился исполнить свою партию в закатной симфонии. Когда Далай-ламе присвоили почетное звание гражданина ужуписской республики, он пожелал, чтобы звук этой трубы разнесся по всей планете. Возможно, так оно и произошло - во всяком случае, я слышала этот звук очень часто, находясь в самых разных концах Земли; ломкий и серебристый, он напоминал мне, что посреди Европы есть место, где русский человек иррационально чувствует себя своим.
Природа этого феномена труднообъяснима. Обособленная территория, внутригородской анклав, не новость для Европы - аналогичным образом устроена, скажем, Кристиания в Копенгагене. Однако у попавших в Кристианию не возникает желания навсегда в ней остаться, ассимилировавшись с местным населением, - да, интересно, да, сумасшедшие граффити, но нет ощущения полета и беззаботности. По крайней мере, если не прибегать к помощи веществ, открыто там уже больше не продающихся (по договоренности, впрочем, возможно всякое). Ужупис, напротив, весь из этой беззаботности соткан. Он как будто родом из детства. Эта смешная и гордая республика, чья независимость была провозглашена в 1997 году, придумана именно так, как это сделали бы дети. Или для них - остроумные и веселые взрослые. Если храм - то маленький (самый маленький в Вильнюсе - костел св. Варфоломея). Если еда - то пицца и мороженое (сбоку от ангела - прекрасная пиццерия). Если памятник - то сказочной Русалочке, чьи чары, говорят, заставляют возвращаться в Ужупис еще и еще. Наконец, кладбище - настоящее, бернардинское, заслуженное, где покоятся профессора, ученые, художники. Знатоки детских душ (вот хоть Эдуард Успенский) подтвердят, что без него картина мира была бы неполной.
Миновав церковь Пречистой Богородицы, где похоронена Ульяна Тверская, я устремилась к мосту, перекинутому между детством и взрослой жизнью. Мост дрожал под тяжестью проезжающих машин и немного позвякивал - замками, что вешают на него молодожены, только что прошедшие моей дорогой, - только фигурально и в обратную сторону. Начинало темнеть, в кафе на набережной зажигались огни - безмятежный день сменялся безмятежным вечером, полным домашнего уюта, и немного прислушавшись, легко было различить среди автомобильного гула не только звук ангельской трубы, но и жужжание пропеллера Карлсона, возвращающегося в свой домик... Тут я и в самом деле прислушалась - совсем рядом вживую играли And the beat goes on. Оказалось, что это вечеринка в Инкубаторе искусств по случаю открытия выставки - или закрытия хэппенинга, что суть одно, поскольку подобных событий здесь происходит одновременно миллион. В такт музыке на белый экран транслировалось видео, почти не различимое с того места, где я стояла, - меж тем, уходить совершенно не хотелось. Да и некуда было идти - в Вильнюсе все мои дороги вели сюда, в Ужупис.
Один из самых древних районов города, отчерченный от него рекой Вильней, Ужупис, иначе Заречье, не всегда был богемным и дорогим. Когда-то здесь обитали ремесленники, а в советские времена Ужупис и вовсе пришел в запустение. Спасли район художники, ставшие селиться в дешевых домах Заречья, поскольку рядом находилась художественная академия. Постепенно Ужупис окреп, обзавелся гимном, конституцией, президентом - а потом и крыльями: бронзовый ангел работы Ромаса Вильчяускаса появился на площади в 2002 году и сразу стал символом республики.
О чем же хочет протрубить на весь мир его труба? Ничего такого; простые бесхитростные истины - что еда должна быть вкусной (особенно рекомендую сеть Chili Pizza), вещи - изящными, а правила жизни - шутливыми и точными, как ужуписские, начертанные на стене в начале улицы Паупе. Человек имеет право не быть великим и известным. Человек имеет право любить. Человек имеет право не быть любимым, но необязательно. Кошка не должна любить своего хозяина, но в трудное время обязана ему помогать. Да вси едино будут. Точка.
