Пхукет-таун:








Патонг:




|
Пхукет-таун:








Патонг:












Ощущение, что про меня снимают кино, не покидает. Надеюсь, курортный эпизод пришелся зрителям по вкусу - драка была, романтика была (пока я писала про Вильнюс, Настя и Алена купались в бассейне под дождем) и, разумеется, присутствовали отличные диалоги.
В уличном магазине, у лотка с шортами:
- Настя, какие шорты вы хотите купить?
- Не такие. Это как раз пример шорт, которые мы не хотим.
В тук-туке, с иностранным туристом:
- Мы из России, а вы откуда?
- Из Англии. Мы ваши враги.
(Как раз этот англичанин автор фразы "Phuket - я называю его факит").
В комнате, пришлепнув полотенцем крупное летающее насекомое:
- Ты убила нашего друга!
- Неправда, он жив.
- Тогда давайте дадим ему имя.
- Ленин?
И так всю неделю. Многие диалоги запечатлены на камеру, и я еще надеюсь когда-нибудь сделать из этого фильм, озвучив его композицией "Зима зеленая", хотя меня и упрекали за однообразие задаваемых вопросов. Вернее, вопрос был всего один: "Ваши впечатления от..."
Примерно в такой последовательности нас впечатляли:
- Пляж Патонг;
- Тележки Pancake Banana и с фруктами (волшебные; девочки познакомились с пэнкейкером и выведали у него, сколько блинов он делает в день. 200-300, каждый стоит чуть больше доллара, - очевидно, этот человек миллионер);
- Старый Пхукет-таун - абсолютный маст-си. Мы заходили во все места, где видели столики. Сначала за смешные деньги поели риса с разными добавками (тут в наш лексикон прочно вошло слово "сапайси") - вода со льдом и бананы прилагались бесплатно. Настя купила корзинок из хитро сложенной глянцевой бумаги, а я в основном фотографировала интерьер. Использован был каждый миллиметр полезного пространства - на стенах, на полках, на комоде. Разнообразные Будды, фотографии членов королевской семьи, плакат с тайскими ритуальными украшениями - все это было любовно подогнано уголок к уголку. Я поняла, что со своим инстинктом накопительства барахла двигаюсь в правильном направлении. Когда выйду на пенсию, надо будет подумать об открытии своего заведения на Пхукете. Тут можно легко обходиться без необходимых вещей, но чтобы отказаться от безделушек - нужно быть очень черствым человеком. Даже Алена купила себе игрушечный велосипед!
- Дуриан. Девочкам он не понравился. Лучок и картошечка - вот как был описан самый известный и дорогой местный фрукт;
- Страна бабушек и внуков. Ведомые разгоряченным исследовательским инстинктом, мы вторглись в наполовину магазин, наполовину жилой дом там же, в старом городе. Местная хозяйка, пожилая, похожая на учительницу младших классов, не сразу поняла, чего мы хотим, но за стол сесть пригласила. Пока мы пили айс-кофе и фотографировали корешки книг на тайском языке, мальчик лет двух развлекался тем, что прыгал с ящика, а его старшая сестра пыталась подвести его к нам, чему тот решительно сопротивлялся. Девочки предположили, что в Таиланде прикосновения белых приносят удачу, как и в Африке. Вообще многие тайские традиции мы познавали интуитивно, методом дедукции. Скажем, было очевидно, что большие фонари, которые запускают в небо в Новый год, должны исполнять желания. Но когда? Пока летят? Когда упадут? Того, на кого упадут?
- Кальян. Все это стоило настолько мизерных денег, что большим компаниям вполне можно советовать ездить ужинать из Патонга сюда на тук-туке (700 бат в обе стороны). Экономия получается существенная;
- Машина "Шевроле Оптра", которую нам помогла арендовать девочка на пляже Патонг; очевидно, она просто обзвонила подружек с вопросом - никто не хочет сдать на три дня свою машину за деньги, равные месячному окладу?
Кстати, она же просветила нас на тему, стремятся ли амбициозные уроженцы Пхукета в Бангкок, как у нас провинциалы в Москву; выяснилось, что зарплаты в Бангкоке ниже, поэтому вектор перемещений направлен в другую сторону. А средняя зарплата на Пхукете - 20 тысяч бат (600 долларов). За машину мы заплатили вчетверо меньше, но все равно вроде как переплатили;
















(c) Мария Ромакина
В аэропорту Шарля де Голля нестерпимое солнце; темнокожая девушка поет у ленты проверки багажа; арабскую бабушку чуткий персонал на каталке привозит к автобусу, идущему к терминалу С; бабушка ни слова не понимает по-французски.
Я в Париже! На обложках журналов Софи Марсо без косметики и Роман Полански без будущего. По залу ожидания носятся дети оттенков от нефтяного до терракотового, на вид совершенно съедобные. Год назад, когда мы с Владом улетали из Парижа, я подошла к нему близко и произнесла, воровато озираясь: «Давай украдем вон того ангольского мальчика. Самого маленького, двухлетку. С губами, с ресницами, с коротким курчавым ворсом на круглой голове; я поймаю его в куртку и пронесу в самолет, а ты купишь халвы, и мы будем кормить его всю дорогу, чтобы не плакал».
***
Air France кормит так: салатик под красной рыбкой, что-то умопомрачительное из курицы и спаржи со специями, треугольник сыра бри и бутылочка отменного красного вина в 200 мл. Когда видишь это, хочется петь, и обязательно «Марсельезу».
***
Со мной летит кубинка, Хизель Торрес. Ей тридцать шесть, у нее дивные руки кофейного цвета с бесконечными пальцами и улыбка, как на обложках путеводителей. Она возвращается домой с симпозиума в Антверпене. У нее есть бойфренд, Хуан, «чаппар» - настоящий мексиканец, и она по нему соскучилась. Что она знает о России? Что холодно; что мы друзья; «как тебья зовут?» и «пусть всьегда будьет солнце, пусть всьегда будет ньебо». What does it mean? – спрашивает она, и я перевожу. Что я знаю о Кубе? Фидель, Рауль; Buena Vista Social Club, Омара Портуондо, песни Guantamera, Chan Chan и про команданте Че Гевару; что все танцуют и все улыбаются. У Хизель трудный английский, половину фраз она сначала проговаривает по-испански, и тут выясняется смешное: я ее понимаю.
Мухерес и омбрес – мужчины и женщины.
Ола – здравствуй; чао – прощай.
Амор – любовь. Тристеса – печаль.
Корасон партидо – разбитое сердце; одиночество – соледад.
Больше мне нечего рассказать о себе, Хизель.
***
В аэропорту Гаваны грустный чёрный мальчик в тряпичной маске поднимает на меня усталые глаза. – Как оно? – спрашиваю. – Устал немного, - говорит. – Много нас у тебя? – Восемь рейсов, - отвечает. Разворачивает меня за какой-то бумажкой; что за бумажка, я не понимаю, и он начинает говорить на тон громче и в два раза медленнее.
- Hey, - улыбаюсь, - I’m not stupid. I’m just Russian.
Возвращаюсь и говорю – давай попробуем заново. Как дела? – Отлично, говорит. – Ждал меня? – Соскучиться успел.
Вглядываюсь в бэйдж.
- Ола, Хуниор.
Смотрит в паспорт.
- Ола, Бера.
Смеемся.
***
Гид Альфредо в машине цитирует Пушкина.
- Я бас льюбиль. Льюбовь есчо бить может?
***
В Гаване не столько жара, сколько духота; в нее падаешь, как в нагретую вату. Мы едем по Авенидо де Индепенденсья, и это почти центральная улица Кишинёва, если бы в нем росли пальмы; блочные дома, ощущение легкого советского неуюта и “Viva la Revolucion” вдоль каждой третьей стены.
***
Две валюты – просто песо и pesos convertibles, обозначаемые как cuc; один кук равен двадцати четырем песо; туристам все стоит в среднем в двадцать четыре раза дороже, чем местным. Мы ужинаем в ресторане El Baturro, с флагами по стенам и русским меню, где фигурируют в частности «коктель Приветствующий» и «блюдо из смешаных мяс»; я впервые заказываю черному и блестящему, как набалдашник трости, человеку с маракасами песню Chan Chan, он поет ее мне, и тут Гавана начинается, наконец, как кинофильм после долгих вступительных титров.
Нам приносят тарелки, на которых зеленым соусом по краю написано «добро пожалобат».
Наталия Александрова - про горные лыжи: http://tourprom.ru/profi/content/expert/93/
Мария Овсянникова - про Египет: http://www.tourdom.ru/forum/viewtopic.php?f=5&t=33468
20 ноября. ул.Самарская, д.267.








30 октября. пер. Конспиративный, д.7.




Турпром: http://tourprom.ru/news/7420/
Rata-news: http://ratanews.ru/news/news_23112009_4.stm
Турдом: http://www.tourdom.ru/news/?archive&read=25462
Туринфо: http://tourinfo.ru/news/23605/
Интерфакс: http://interfax.ru/tourism/tourisminf.asp?id=111050&sec=1466&sw=%CD%E0%F...
Турбизнес: http://tourbus.ru/news/1714.html